Блаженны мертвые - Страница 81


К оглавлению

81

Хеден навсегда закрылся для посещений.

Р-Н ХЕДЕН, 13.15

Флора лежала под скамейкой в позе эмбриона, обняв рюкзак. Вокруг нее мир летел в тартарары. Внутри нее мир летел в тартарары. Вселенная взорвалась в безумном фейерверке. Флора изо всех сил зажмурилась, словно опасаясь, что глаза выпадут из глазниц. Она не могла пошевелиться, просто лежала и ждала, когда все это закончится.

Возможно, большие скопления мертвых и влияли на сознание живых, но и большие скопления живых тоже влияли на мертвых. Эмоции множились, как в системе зеркал, отражаясь друг в друге, пока в какой-то момент напряжение не достигло критической точки.

Через пять минут напряжение начало спадать. Люди с их черными мыслями покидали Хеден. Еще через десять минут Флора открыла глаза и поняла, что никто не догадывается о ее присутствии. Двое полицейских развернулись и пошли к выходу. У одного из подъездов стоял человек и плакал. Лицо его было расцарапано, рубашка запачкана кровью. К нему подошла медсестра, принялась промывать рану и накладывать повязку.

Флора не двигалась. В своей черной одежде она была всего лишь тенью под скамейкой. Если она пошевелится, то станет человеком, а людям здесь быть не положено.

Закончив перевязку, медсестра взяла мужчину за локоть и повела его прочь. Он шел послушно, как вол в ярме, и думал о маме, о ее любви и наманикюренных ногтях ярко-вишневого цвета. Она так всегда заботилась о своих ногтях — даже в годы болезни, по капле отнимающей у нее последнее человеческое достоинство, она настаивала на маникюре, тщательно следя за тем, чтобы ногти всегда были окрашены в вишневый цвет. Эти ухоженные ногти... Один из них она сломала, расцарапывая ему лицо.

Флора дождалась, пока они покинут двор, и выглянула из-под скамейки. Чутье подсказывало ей, что поблизости никого нет, но после всего случившегося она больше ни в чем не была уверена.

Двор и в самом деле был пуст. Она вылезла из-под лавки и припустила бегом к арке, ведущей в соседний двор. Из подъезда вышло еще несколько человек, в том числе женщина-психолог, всерьез обдумывающая, не покончить ли ей жизнь самоубийством по возвращении домой. Одна инъекция морфина — и дело с концом. Родственников у нее не было. Ни здесь, ни где-либо еще.

Часы показывали четверть третьего, когда Флора осторожно постучала в окно Петера, и он впустил ее в свой подвал. К этому времени на всей территории, кроме них, не оставалось ни одной живой души.


[Выпуск радионовостей, 14.00]


...Не нашли объяснения происшедшему в районе Хеден. В начале второго полиции и медицинскому персоналу пришлось начать эвакуацию граждан. Двенадцать человек пострадало в результате нападения оживших, из них трое понесли тяжкие телесные повреждения. Территория района Хеден объявляется закрытой на неопределенный срок.


Мед. Заключение

[Мин. соцразвития. СЕКРЕТНО]


...Таким образом, мы убеждены, что ожившие стремительно потребляют свои внутриклеточные ресурсы. Если потребление будет продолжаться в том же темпе, окончательное истощение ресурсов последует менее чем через неделю, в отдельных случаях, возможно, еще быстрее.

Следовательно, если не принять необходимых мер, в течение недели ожившим предстоит гибель от своеобразного «внутриклеточного сгорания», как было решено назвать это явление за неимением устоявшейся терминологии.

В настоящее время у нас нет решения данной проблемы.

В заключение хотелось бы знать, требуется ли подобное решение как таковое.


[Выпуск радионовостей, 16.00]


...В районе Хеден объявлен карантин. Власти обещают обеспечить присутствие медперсонала на территории района, но возобновление реабилитационных программ в ближайшее время не планируется.

17 августа II Рыбак

Мысль — хрупкая, исполненная надежды,

Как путь света к северу по бескрайнему небосклону,

Плавный, как след улитки,

Как моллюск, ищущий морское дно.

В груди, во рту, в руках

Сердце стучит, стучит,

Мозг вопиет.

Мия Айвиде, «Избранное»

ШХЕРЫ ЛАББШЕРЕТ, 16.45

Тени уже заметно удлинились, когда Малер выбрался из своего убежища и побрел обратно к дому. Тело ломило от долгого сидения на камне. Он просидел на берегу намного дольше, чем требовалось, чтобы прийти в себя, — ему хотелось, чтобы Анна почувствовала, каково им будет без него, третьего-лишнего.

На скалистом берегу напротив дома стояли старые вешала для сетей — три столба с поперечными перекладинами с торчащими из них крюками. Под одной из перекладин стояла Анна и, что-то напевая, развешивала одежду Элиаса, выстиранную в море. Вид у нее был вполне умиротворенный, а вовсе не встревоженный, как Малер рассчитывал.

Услышав его шаги, Анна обернулась.

— Привет, — произнесла она. — Ты где был?

Малер неопределенно махнул рукой. Анна наклонила голову и пристально посмотрела ему в лицо.

Как с маленьким ребенком... — подумал Малер, и Анна засмеялась и кивнула. В глазах ее плясали солнечные блики.

— Нашла воду? — спросил Малер.

— Не-а.

— И что, тебя это совсем не беспокоит?

— Ну, вообще-то... — Она пожала плечами, развешивая носки на крюке.

— Что «вообще-то»?

— Я думала, ты привезешь.

— А может, я не хочу?

— Ну, тогда придется тебе научить меня пользоваться мотором.

— Не говори глупостей.

Анна смерила его взглядом, в котором читалось: «Сам не говори глупостей», и он сердито зашагал к дому. Спасательный жилет, обнаружившийся в доме, оказался ему мал — с завязочками на животе Малер смахивал на гигантского младенца. Ничего, обойдется без жилета. Какая теперь разница. Малер заглянул к Элиасу, который лежал на кровати под картинкой с троллями, но заходить не стал. Не захотел. Взяв канистру, он вышел из дома.

81